Акусала мула сутта: Неблагие корни

* неблагой корень жажды,
* неблагой корень злобы,
* неблагой корень заблуждения.

(1) Любая жажда, которая имеет место, монахи, является неблагой. Любой [поступок], который совершает жаждущий человек телом, речью и умом, также является неблагим. Когда жаждущий человек, одолеваемый жаждой, с умом, охваченным ей, с помощью лживого предлога причиняет другому страдания – убийством, заключением в тюрьму, конфискацией, осуждением или изгнанием – [думая]: «Я обладаю могуществом, я хочу власти» – то это также является неблагим. Вот каким образом многочисленные плохие, неблагие качества порождаются в нём из жажды, [они] созданы жаждой, возникли из жажды, обусловлены жаждой.

(2) Любая злоба, которая имеет место, монахи, является неблагой. Любой [поступок], который совершает полный злобы человек телом, речью и умом, также является неблагим. Когда полный злобы человек, одолеваемый злобой, с умом, охваченным ей, с помощью лживого предлога причиняет другому страдания – убийством, заключением в тюрьму, конфискацией, осуждением или изгнанием – [думая]: «Я обладаю могуществом, я хочу власти» – то это также является неблагим. Вот каким образом многочисленные плохие, неблагие качества порождаются в нём из злобы, [они] созданы злобой, возникли из злобы, обусловлены злобой.

(3) Любое заблуждение, которое имеет место, монахи, является неблагим. Любой [поступок], который совершает заблуждающийся человек телом, речью и умом, также является неблагим. Когда заблуждающийся человек, одолеваемый заблуждением, с умом, охваченным им, с помощью лживого предлога причиняет другому страдания – убийством, заключением в тюрьму, конфискацией, осуждением или изгнанием – [думая]: «Я обладаю могуществом, я хочу власти» – то это также является неблагим. Вот каким образом многочисленные плохие, неблагие качества порождаются в нём из заблуждения, [они] созданы заблуждением, возникли из заблуждения, обусловлены заблуждением.

Такой человек, монахи, зовётся тем, кто говорит в ненадлежащее время, говорит лживо, говорит бесполезное, говорит не-Дхамму, говорит не-Винаю. И почему этот человек зовётся тем, кто говорит в ненадлежащее время… не-Винаю? Этот человек с помощью лживого предлога причиняет другому страдания – убийством, заключением в тюрьму, конфискацией, осуждением или изгнанием – [думая]: «Я обладаю могуществом, я хочу власти». Поэтому, когда ему говорят о том, что соответствует действительности, он презирает [того, кто порицает его]. Он не признаёт [своих недостатков]. Когда ему говорят о том, что не соответствует действительности, он не предпринимает усилий, чтобы раскрыть то, о чём было сказано ему: «По такой-то и такой-то причине это является неправдой. По такой-то и такой-то причине это не соответствует действительности». Поэтому такой человек зовётся тем, кто говорит в ненадлежащее время… не-Винаю.

Такой человек, одолеваемый плохими, неблагими качествами, рождёнными из жажды… злобы… заблуждения, с умом, охваченным ими, пребывает в страдании в этой самой жизни – с беспокойством, мучениями и взбудораженностью, а с распадом тела, после смерти, можно ожидать в отношении него несчастливого удела.

Представьте, как если бы дерево было сдавлено и опутано тремя ползучими растениями малувы. Оно бы повстречало беду, несчастье, беду и несчастье. Точно так же такой человек, одолеваемый плохими, неблагими качествами, рождёнными из жажды… рождёнными из злобы… рождёнными из заблуждения, с умом, охваченным ими, пребывает в страдании в этой самой жизни – с беспокойством, мучениями и взбудораженностью, а с распадом тела, после смерти, можно ожидать в отношении него несчастливого удела. Таковы три неблагих корня.

Монахи, есть эти три благих корня. Какие три?

* благой корень не-жажды,
* благой корень не-злобы,
* благой корень не-заблуждения.

Любая не-жажда, которая имеет место, монахи, является благой. Любой [поступок], который совершает не имеющий жажды человек телом, речью и умом, также является благим. Когда человек не имеет жажды, не одолеваем жаждой, [пребывает] с умом, не охваченным ей, [и] не причиняет другому страдания с помощью лживого предлога – убийством, заключением в тюрьму, конфискацией, осуждением или изгнанием – [думая]: «Я обладаю могуществом, я хочу власти» – то это также является благим. Вот каким образом многочисленные благие качества порождаются в нём из не-жажды, [они] созданы не-жаждой, возникли из не-жажды, обусловлены не-жаждой.

Любая не-злоба… любое не-заблуждение, которое имеет место, является благим… многочисленные благие качества порождаются в нём из не-заблуждения, [они] созданы не-заблуждением, возникли из не-заблуждения, обусловлены не-заблуждением.

Такой человек, монахи, зовётся тем, кто говорит в надлежащее время, говорит в соответствии с действительностью, говорит полезное, говорит Дхамму, говорит Винаю. И почему этот человек зовётся тем, кто говорит в надлежащее время… Винаю? Этот человек не причиняет другому страдания с помощью лживого предлога – убийством, заключением в тюрьму, конфискацией, осуждением или изгнанием – [думая]: «Я обладаю могуществом, я хочу власти». Поэтому, когда ему говорят о том, что соответствует действительности, он признаёт [свои недостатки]. Он не презирает [того, кто порицает его]. Когда ему говорят о том, что не соответствует действительности, он предпринимает усилия, чтобы раскрыть то, о чём было сказано ему: «По такой-то и такой-то причине это является неправдой. По такой-то и такой-то причине это не соответствует действительности». Поэтому такой человек зовётся тем, кто говорит в надлежащее время… Винаю.

Такой человек отбросил плохие, неблагие качества, рождённые из жажды… злобы… заблуждения, срезал их под корень, сделал подобными обрубку пальмы, уничтожил так, что они более не смогут возникнуть в будущем. Он пребывает счастливым в этой самой жизни, без беспокойства, мучений или взбудораженности, и в этой самой жизни он достигает ниббаны.

Представьте, как если бы дерево было сдавлено и опутано тремя ползучими растениями малувы. И мимо проходил бы человек с лопатой и ведром. Он срубил бы ползучие растения под корень, выкопал их, вытащил корни, [включая] даже небольшие корешки и корневые нити. Он разрезал бы ползучие растения на части, расколол [эти] части на куски и превратил в щепки. Затем он высушил бы эти щепки на ветру и солнце, сжёг их в костре и собрал золу. Сделав так, он развеял бы золу по ветру или же бросил её в поток быстрой реки. Таким образом, эти ползучие растения малувы были бы срублены под корень, сделаны подобными обрубку пальмы, уничтожены так, что более не смогут возникнуть в будущем.

Точно так же, монахи, такой человек отбросил плохие, неблагие качества, рождённые из жажды… злобы… заблуждения, срезал их под корень, сделал подобными обрубку пальмы, уничтожил так, что они более не смогут возникнуть в будущем. Он пребывает счастливым в этой самой жизни, без беспокойства, мучений или взбудораженности, и в этой самой жизни он достигает ниббаны. Таковы три благих корня».