| Там
достопочтенный Сарипутта сказал: «Друзья, монах, совершенный в
нравственном поведении, сосредоточении и мудрости, может входить
в прекращение восприятия и чувствования и выходить [из этого состояния].
Есть такая возможность. Но если он не достигает окончательного
знания в этой самой жизни, [то тогда], переродившись среди некой
группы созданных-из-разума [божеств], которые превосходят тех,
что питаются едой1,
он может [вновь] входить в прекращение восприятия и чувствования
и выходить [из этого состояния]. Есть такая возможность».
Когда
так было сказано, достопочтенный Удайи сказал достопочтенному
Сарипутте: «Это невозможно, друг Сарипутта, не может быть такого,
чтобы монах, переродившись среди некоей группы созданных-из-разума
[божеств], которые превосходят тех, что питаются едой, мог бы
[вновь] входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить
[из этого состояния]. Нет такой возможности».
И
во второй раз… и в третий раз достопочтенный Сарипутта сказал:
«Друзья, монах, совершенный в нравственном поведении, сосредоточении
и мудрости, может входить… Есть такая возможность». И в третий
раз достопочтенный Удайи сказал достопочтенному Сарипутте: «Это
невозможно, друг Сарипутта… Нет такой возможности».
И
тогда мысль пришла к достопочтенному Сарипутте: «Достопочтенный
Удайи опроверг моё [утверждение] в третий раз, и ни один монах
не выразил своего согласия со мной. Что, если я подойду к Благословенному?»
И тогда достопочтенный Сарипутта подошёл к Благословенному,
поклонился ему, сел рядом и обратился к монахам: «Друзья, монах,
совершенный в нравственном поведении, сосредоточении и мудрости,
может входить… Есть такая возможность». Когда так было сказано,
достопочтенный Удайи сказал достопочтенному Сарипутте: «Это
невозможно, друг Сарипутта… Нет такой возможности».
И
во второй раз… и в третий раз достопочтенный Сарипутта сказал:
«Друзья, монах, совершенный в нравственном поведении, сосредоточении
и мудрости, может входить… Есть такая возможность». И в третий
раз достопочтенный Удайи сказал достопочтенному Сарипутте: «Это
невозможно, друг Сарипутта… Нет такой возможности».
И
тогда мысль пришла к достопочтенному Сарипутте: «Даже когда
я нахожусь в присутствии Благословенного, достопочтенный Удайи
опровергает моё [утверждение] в третий раз и ни один монах не
выражает своего согласия со мной. Буду просто молчать». И тогда
достопочтенный Сарипутта замолчал.
Тогда Благословенный
обратился к достопочтенному Удайи: «Удайи, что именно ты понимаешь
под группой [божеств], созданных-из-разума?»
«Уважаемый,
это те дэвы, которые бесформенные, созданные-из-восприятия»2.
«Удайи,
что ты такое говоришь, несведущий глупец? Ещё и считаешь, будто
должен высказаться».
И тогда
Благословенный обратился к достопочтенному Ананде: «Ананда,
и ты безучастно смотришь на то, как изнуряют старшего монаха?
Неужто у тебя нет сострадания к старшему монаху, когда его изнуряют?»
И
тогда Благословенный обратился к монахам: «Монахи, монах, совершенный
в нравственном поведении, сосредоточении и мудрости, может входить
в прекращение восприятия и чувствования и выходить [из этого
состояния]. Но если он не достигает окончательного знания в
этой самой жизни, [то тогда], переродившись среди некой группы
созданных-из-разума [божеств], которые превосходят тех, что
питаются едой, он может [вновь] входить в прекращение восприятия
и чувствования и выходить [из этого состояния]. Есть такая возможность».
Так сказал Благословенный. И сказав так, Счастливейший поднялся
со своего сиденья и ушёл в свою хижину.
Затем,
вскоре после того как Благословенный ушёл, достопочтенный Ананда
подошёл к достопочтенному Упаване и сказал ему: «Друг Упавана,
они изнуряли другого старшего монаха, но мы не расспросили их.
Не стоит удивляться, если сегодня вечером, когда он выйдет из
затворничества, Благословенный сделает заявление на этот счёт,
и он может обратиться к самому достопочтенному Упаване, [чтобы
тот отчитался]3.
А я чувствую застенчивость».
И тогда,
вечером, Благословенный вышел из затворничества и отправился
в зал для собраний. Он сел на подготовленное сиденье и обратился
к достопочтенному Упаване:
«Упавана,
обладая сколькими качествами, старший монах мил и приятен его
товарищам-монахам, а также уважается и ценится ими?»
«Обладая
пятью качествами, уважаемый, старший монах мил и приятен его товарищам-монахам,
а также уважается и ценится ими. Какими пятью?
(1)
Он нравственен. Он пребывает, сдерживая себя соблюдением Патимоккхи,
[будучи] совершенным в поведении и средствах, видя опасность
в мельчайшей оплошности. Возложив на себя правила тренировки,
он тренируется в них.
(2)
Он много изучал, помнит то, что учил, накапливает [в своём уме]
то, что он изучил. Те учения, что прекрасны в начале, прекрасны
в середине и прекрасны в конце, правильны и в значениях, и в
формулировках, провозглашающие идеально полную и чистую святую
жизнь – таких учений он много изучал, удерживал в уме, повторял
вслух [по памяти], исследовал их в уме и тщательно проникал
в них воззрением.
(3)
Он хороший оратор с хорошей способностью изложения. Он одарён
речью, которая изысканна, чиста, отчётлива, хорошо выражает
суть.
(4) Он достигает
без труда или проблем четырёх джхан, что составляют высший ум
и являются приятным пребыванием в этой самой жизни.
(5) За счёт
уничтожения пятен [умственных загрязнений], прямо [здесь и сейчас]
в этой самой жизни он входит в незапятнанное освобождение ума, освобождение мудростью, и пребывает в них, реализовав эти состояния для себя посредством прямого знания.
Обладая
этими пятью качествами, старший монах мил и приятен его товарищам-монахам,
а также уважается и ценится ими».
«Хорошо,
хорошо, Упавана! Обладая этими пятью качествами, старший монах
мил и приятен его товарищам-монахам, а также уважается и ценится
ими. Но если эти пять качеств отсутствуют в старшем монахе,
то с чего бы его товарищам-монахам чтить, уважать, ценить и
почитать его? Из-за поломанных зубов, седых волос и морщинистой
кожи? Именно потому, что в старшем монахе есть эти пять качеств,
его товарищи-монахи чтят, уважают, ценят и почитают его».
|