| [Благословенный
сказал]: «Монахи, есть эти шесть элементов спасения. Какие шесть?
(1) Вот
монах может сказать: «Я развил и взрастил освобождение ума доброжелательностью,
сделал его своим основанием и средством передвижения, выполнил его, укрепил его и надлежащим образом осуществил его.
И тем не менее недоброжелательность всё ещё овладевает моим
умом».
Ему
следует ответить: «Не так оно! Не говори так! Не выставляй в
ложном свете Благословенного, поскольку это не благостно – выставлять
в ложном свете Благословенного. Благословенный не сказал бы
так. Невозможно, немыслимо, друг, чтобы кто-либо развил бы и
взрастил освобождение ума доброжелательностью, сделал его своим
основанием и средством передвижения, выполнил его, укрепил его
и надлежащим образом осуществил его и всё же недоброжелательность
всё ещё овладевала бы его умом. Нет такой возможности. Ведь
это, друг, является спасением от недоброжелательности – а именно
освобождение ума доброжелательностью».
(2) Далее,
[бывает так, что некий] монах может сказать: «Я развил и взрастил
освобождение ума состраданием, сделал его своим основанием и
средством передвижения, выполнил его, укрепил его и надлежащим образом осуществил его. И тем не менее мысль о причинении
вреда всё ещё овладевает моим умом».
Ему
следует ответить: «Не так оно! Не говори так! Не выставляй в
ложном свете Благословенного, поскольку это не благостно – выставлять
в ложном свете Благословенного. Благословенный не сказал бы
так. Невозможно, немыслимо, друг, чтобы кто-либо развил бы и
взрастил освобождение ума состраданием, сделал его своим основанием
и средством передвижения, выполнил его, укрепил его и надлежащим
образом осуществил его и всё же мысль о причинении вреда всё
ещё овладевала бы его умом. Нет такой возможности. Ведь это,
друг, является спасением от мысли о причинении вреда – а именно
освобождение ума состраданием».
(3) Далее,
[бывает так, что некий] монах может сказать: «Я развил и взрастил
освобождение ума сорадованием, сделал его своим основанием и
средством передвижения, выполнил его, укрепил его и надлежащим образом осуществил его. И тем не менее недовольство всё ещё
овладевает моим умом».
Ему
следует ответить: «Не так оно! Не говори так! Не выставляй в
ложном свете Благословенного, поскольку это не благостно – выставлять
в ложном свете Благословенного. Благословенный не сказал бы
так. Невозможно, немыслимо, друг, чтобы кто-либо развил бы и
взрастил освобождение ума сорадованием, сделал его своим основанием
и средством передвижения, выполнил его, укрепил его и надлежащим
образом осуществил его и всё же недовольство всё ещё овладевало
бы его умом. Нет такой возможности. Ведь это, друг, является
спасением от недовольства – а именно освобождение ума сорадованием».
(4) Далее,
[бывает так, что некий] монах может сказать: «Я развил и взрастил
освобождение ума невозмутимостью, сделал его своим основанием
и средством передвижения, выполнил его, укрепил его и надлежащим образом осуществил его. И тем не менее страсть
всё ещё овладевает моим умом».
Ему
следует ответить: «Не так оно! Не говори так! Не выставляй в
ложном свете Благословенного, поскольку это не благостно – выставлять
в ложном свете Благословенного. Благословенный не сказал бы
так. Невозможно, немыслимо, друг, чтобы кто-либо развил бы и
взрастил освобождение ума невозмутимостью, сделал его своим
основанием и средством передвижения, выполнил его, укрепил его
и надлежащим образом осуществил его и всё же страсть всё ещё
овладевала бы его умом. Нет такой возможности. Ведь это, друг,
является спасением от страсти – а именно освобождение ума невозмутимостью»1.
(5)
Далее, [бывает так, что некий] монах может сказать: «Я развил
и взрастил беспредметное освобождение ума2,
сделал его своим основанием и средством передвижения, выполнил
его, укрепил его и надлежащим образом осуществил его. И тем
не менее моё сознание всё ещё устремляется вместе с образами».
Ему
следует ответить: «Не так оно! Не говори так! Не выставляй в
ложном свете Благословенного, поскольку это не благостно – выставлять
в ложном свете Благословенного. Благословенный не сказал бы
так. Невозможно, немыслимо, друг, чтобы кто-либо развил бы и
взрастил беспредметное освобождение ума, сделал его своим основанием
и средством передвижения, выполнил его, укрепил его и надлежащим
образом осуществил его и всё же его ум всё ещё устремлялся бы
вместе с образами. Нет такой возможности. Ведь это, друг, является
спасением от всех образов – то есть, беспредметное освобождение
ума».
(6)
Далее, [бывает так, что некий] монах может сказать: «Я отбросил
[ощущение] «я есть» и не отношусь [к чему бы то ни было как]
«я таков», и всё же дротик сомнения и замешательства всё ещё
овладевает моим умом».
Ему
следует ответить: «Не так оно! Не говори так! Не выставляй в
ложном свете Благословенного, поскольку это не благостно — выставлять
в ложном свете Благословенного. Благословенный не сказал бы
так. Невозможно, немыслимо, друг, чтобы когда кто-либо отбросил
бы [ощущение] «я есть» и не относился [к чему бы то ни было
как] «я таков», и всё же дротик сомнения и замешательства всё
ещё овладевал бы его умом. Нет такой возможности. Ведь это,
друг, является спасением от дротика сомнения и замешательства
– а именно искоренение самомнения «я есть»3.
Таковы,
монахи, шесть элементов спасения».
|