| [Благословенный
сказал]: «Монахи, как-то раз дэвы и асуры выстроились на битву.
В той битве асуры победили, а дэвы проиграли. Потерпев поражение,
дэвы отступали на север, а асуры преследовали их. И тогда мысль
пришла к дэвам: «Асуры всё ещё преследуют нас. Что, если мы сразимся
с ними во второй раз?» И во второй раз дэвы сразились с асурами,
и во второй раз асуры победили, а дэвы проиграли. Потерпев поражение,
дэвы отступали на север, а асуры преследовали их. И тогда мысль
пришла к дэвам: «Асуры всё ещё преследуют нас. Что, если мы сразимся
с ними в третий раз?» И в третий раз дэвы сразились с асурами,
и в третий раз асуры победили, а дэвы проиграли. Проигравшие и
напуганные, дэвы вошли в свой город..
После
того, как дэвы вошли в свой город, мысль пришла к ним: «Теперь
мы спасены от опасности, асуры ничего не смогут с нами сделать».
И к асурам пришла [та же] мысль: «Дэвы теперь спасены от опасности,
мы ничего не сможем с ними сделать».
Монахи,
как-то раз дэвы и асуры выстроились на битву. В той битве дэвы
победили, а асуры проиграли. Потерпев поражение, асуры отступали
на юг, а дэвы преследовали их. И тогда мысль пришла к асурам:
«Дэвы всё ещё преследуют нас. Что, если мы сразимся с ними во
второй раз?» И во второй раз асуры сразились с дэвами, и во
второй раз дэвы победили, а асуры проиграли. Потерпев поражение,
асуры отступали на юг, а дэвы преследовали их. И тогда мысль
пришла к асурам: «Дэвы всё ещё преследуют нас. Что, если мы
сразимся с ними в третий раз?» И в третий раз асуры сразились
с дэвами, и в третий раз дэвы победили, а асуры проиграли. Проигравшие
и напуганные, асуры вошли в свой город.
После
того, как асуры вошли в свой город, мысль пришла к ним: «Теперь
мы спасены от опасности, дэвы ничего не смогут с нами сделать».
И к дэвам пришла [та же] мысль: «Асуры теперь спасены от опасности,
мы ничего не сможем с ними сделать».
(1)
Точно так же, монахи, когда будучи отстранённым от чувственных
удовольствий, отстранённым от неблагих состояний [ума], монах
входит [в первую джхану] и пребывает в первой джхане, которая
сопровождается направлением [ума на объект медитации] и удержанием
[на нём], с восторгом и удовольствием, что возникли из-за [этой]
отстранённости – то в этом случае мысль приходит к монаху: «Теперь
я спасён от опасности, Мара ничего не сможет со мной сделать».
И к Злому Маре приходит [та же] мысль: «Монах теперь спасён
от опасности, я ничего не могу с ним сделать».
(2-4)
Когда… монах входит [во вторую джхану] и пребывает во второй
джхане… третьей… четвёртой джхане…1
– то в этом случае мысль приходит к монаху: «Теперь я спасён
от опасности, Мара ничего не сможет со мной сделать». И к Злому
Маре приходит [та же] мысль: «Монах теперь спасён от опасности,
я ничего не могу с ним сделать».
(5)
Когда с полным преодолением восприятий форм, с угасанием восприятий,
вызываемых органами чувств, не обращающий внимания на восприятие
множественного, осознавая: „Пространство безгранично“, монах
входит в сферу безграничного пространства и пребывает в ней,
– то в этом случае он зовётся монахом, который ослепил Мару,
всецело выколол глаза Мары и вышел за пределы взора Злого Мары.
(6-8)
Когда с полным преодолением восприятий форм… монах входит в
сферу безграничного пространства… сферу безграничного сознания…
сферу отсутствия всего… сферу ни-восприятия-ни-не-восприятия
и пребывает в ней, – то в этом случае он зовётся монахом, который
ослепил Мару, всецело выколол глаза Мары и вышел за пределы
взора Злого Мары.
(9)
Когда с полным преодолением сферы ни-восприятия-ни-не-восприятия
монах входит в прекращение восприятия и чувствования и пребывает
[в нём], и, [когда он] увидел [это] мудростью, его пятна [загрязнений
ума] были полностью уничтожены, – то в этом случае он зовётся
монахом, который ослепил Мару, всецело выколол глаза Мары, вышел
за пределы взора Злого Мары и пересёк привязанность к миру».
|