| [Благословенный
сказал]: «Монахи, представьте, как если бы человек с гниющими
ранами вошёл в лес тернистого тростника, и шипы кусы пронзили
бы его ступни, а листья тростника порезали бы члены его тела.
Так, тот человек испытал бы ещё больше боли и грусти. Точно так
же, монахи, бывает так, что некий монах ушедший в деревню или
в лес, встречает кого-либо, кто порицает его так: «Этот достопочтенный,
поступающий так-то, ведущий себя так-то – просто подлая деревенская
колючка»1.
Поняв его так, что «колючкой» [назвали именно его], ему следует
понять [также и] сдержанность и несдержанность.
И
в каком случае, монахи, имеет место несдержанность? Вот, увидев
форму глазом, намеревается [ухватить] приятную форму или отвращается
от неприятной формы. Он пребывает без утверждённой осознанности
к телу, с ограниченным умом, и он не понимает в соответствии
с действительностью освобождения ума, освобождения мудростью,
где те плохие, неблагие состояния прекращаются без остатка.
Услышав ухом звук… Понюхав носом запах… Распробовав языком вкус…
Ощутив телом осязаемую вещь… Познав умом умственный феномен,
он намеревается [ухватить] приятный умственный феномен или отвращается
от неприятного умственного феномена. Он пребывает без утверждённой
осознанности к телу, с ограниченным умом, и он не понимает в
соответствии с действительностью освобождения ума, освобождения
мудростью, где те плохие, неблагие состояния прекращаются без
остатка.
Представьте,
монахи, как если бы человек поймал шесть животных – с различными
обиталищами и с различными областями поиска пищи – и привязал
бы их прочной верёвкой. Он бы поймал змею, крокодила, птицу,
собаку, шакала и обезьяну и привязал каждого прочной верёвкой.
Сделав так, он связал бы верёвки вместе с узлом посередине и
отпустил их. Тогда каждое из шести животных – с различными обиталищами
и с различными областями поиска пищи – стало бы тянуть в сторону
своего собственного обиталища и области поиска пищи. Змея тянула
бы в одну сторону, думая: «Заползу в муравейник». Крокодил тянул
бы в другую сторону, думая: «Полезу в воду». Птица тянула бы
ещё в одну сторону, думая: «Взлечу в небо». Собака тянула бы
ещё в одну сторону, думая: «Побегу в деревню». Шакал тянул бы
ещё в одну сторону, думая: «Пойду к могильнику». Обезьяна тянула
бы ещё в одну сторону, думая: «Пойду в лес». И затем, когда
эти шесть животных истощились бы и устали, то над ними властвовало
бы то из них, которое было наиболее сильным. Они бы подчинились
ему и попали под его контроль.
Точно
так же, монахи, когда монах не развил и не взрастил осознанность,
направленную к телу, то глаз тянет в направлении приятных форм,
а неприятные формы [являются для него] отталкивающими. Ухо тянет
в направлении приятных звуков, а неприятные звуки [являются
для него] отталкивающими. Нос тянет в направлении приятных запахов,
а неприятные запахи [являются для него] отталкивающими. Язык
тянет в направлении приятных вкусов, а неприятные вкусы [являются
для него] отталкивающими. Тело тянет в направлении приятных
осязаемых вещей, а неприятные осязаемые вещи [являются для него]
отталкивающими. Ум тянет в направлении приятных умственных феноменов,
а неприятные умственные феномены [являются для него] отталкивающими.
И
в каком случае, монахи, имеет место сдержанность? Вот, увидев
форму глазом, монах не намеревается [ухватить] приятную форму
и не отвращается от неприятной формы. Он пребывает с утверждённой
осознанностью к телу, с безмерным умом, и он понимает в соответствии
с действительностью освобождение ума, освобождение мудростью,
где те плохие, неблагие состояния прекращаются без остатка.
Услышав ухом звук… Понюхав носом запах… Распробовав языком вкус…
Ощутив телом осязаемую вещь… Познав умом умственный феномен,
он не намеревается [ухватить] приятный умственный феномен и
не отвращается от неприятного умственного феномена. Он пребывает
с утверждённой осознанностью к телу, с безмерным умом, и он
понимает в соответствии с действительностью освобождение ума,
освобождение мудростью, где те плохие, неблагие состояния прекращаются
без остатка.
Представьте,
монахи, как если бы человек поймал шесть животных… змею, крокодила,
птицу, собаку, шакала и обезьяну и привязал каждого прочной
верёвкой. Сделав так, он [далее] привязал бы их к прочному столбу
или колонне. Тогда каждое из шести животных – с различными обиталищами
и с различными областями поиска пищи – стало бы тянуть в сторону
своего собственного обиталища и области поиска пищи. Змея тянула
бы в одну сторону, думая: «Заползу в муравейник» …Обезьяна тянула
бы ещё в другую сторону, думая: «Пойду в лес». И затем, когда
эти шесть животных стали бы истощёнными, устали, они бы встали
рядом с этим столбом или колонной, или же сели там, или же легли
там.
Точно
так же, монахи, когда монах развил и взрастил осознанность,
направленную к телу, то глаз не тянет в направлении приятных
форм, а неприятные формы не являются отталкивающими [для него].
Ухо не тянет в направлении приятных звуков, а неприятные звуки
не являются отталкивающими [для него]. Нос не тянет в направлении
приятных запахов, а неприятные запахи
не являются отталкивающими [для него]. Язык не тянет в направлении
приятных вкусов, а неприятные вкусы не являются отталкивающими
[для него]. Тело не тянет в направлении приятных осязаемых вещей,
а неприятные осязаемые вещи не являются отталкивающими [для
него]. Ум не тянет в направлении приятных умственных феноменов,
а неприятные умственные феномены не являются отталкивающими
[для него].
Вот
в каком случае имеет место сдержанность.
Прочный
столб или колонна – это, монахи, обозначение осознанности, направленной
к телу. Таким образом, монахи, вам следует тренировать себя
так: «Мы будем развивать и взращивать осознанность, направленную
к телу, мы сделаем её своим средством передвижения, сделаем
её своим основанием, утвердим её, будем упражняться в ней и
в совершенстве и полностью освоим её». Так вам следует тренировать
себя».
|