В
Саваттхи. И тогда Брахман Уннабха подошёл к Благословенному и
обменялся с ним приветствиями и после обмена вежливыми приветствиями
и любезностями он сел рядом и сказал Благословенному:
«Господин
Готама, есть эти пять способностей [органов чувств], каждая
из которых имеет свой диапазон, отдельную область, и они не
переживают диапазоны и области друг друга. Это способность глаза...
уха... носа... языка... тела1.
И что у этих пяти способностей – каждая из которых имеет свой
диапазон, отдельную область, которые не переживают диапазоны
и области друг друга, – имеется в качестве [их общего] места?
Что переживает [все] их диапазоны и области?»
«Брахман,
у этих пяти способностей свои диапазон, отдельные области, и
они не переживают диапазоны и области друг друга. У каких пяти?
У способности глаза… тела. Брахман, эти пять способностей, имея
свои диапазоны, отдельные области, не переживают диапазоны и
области друг друга, но находят ум своим пристанищем. Ум – это
то, что переживает [все] их диапазоны и области».
«Но господин Готама, в чём находит пристанище ум?»
«Ум, брахман,
находит пристанище в осознанности».
«Но, господин Готама, в чём находит пристанище осознанность?»
«Осознанность,
брахман, находит пристанище в освобождении2»
«Но, господин Готама, в чём находит пристанище освобождение?»
«Освобождение,
брахман, находит пристанище в ниббане».
«Но, господин Готама, в чём находит пристанище ниббана?»
«Брахман,
ты слишком далеко зашёл в своём вопрошании, ты не смог уловить
предел вопрошанию. Ведь святая жизнь, брахман, основывается
на ниббане, завершается в ниббане, заканчивается в ниббане».
И
тогда брахман Уннабха, восхитившись и порадовавшись словам Благословенного,
поднялся со своего сиденья, поклонился Благословенному, после
чего, обойдя его с правой стороны, ушёл.
И
вскоре после того как брахман Уннабха ушёл, Благословенный сказал
монахам: «Монахи, представьте, как если бы в доме или в зале
с остроконечной крышей через окно, выходящее на восточную сторону,
[было видно] восхождение солнца. Когда лучи попали бы в окно,
на что бы они упали?»
«На
западную стену, уважаемый».
«Точно
так же, монахи, брахман Уннабха обрёл веру в Татхагату – утверждённую,
глубоко укоренённую, основательную, прочную. Её не сможет поколебать
какой-либо отшельник, или жрец, или дэва, или Мара, или Брахма,
или кто-либо в мире. Если, монахи, брахман Уннабха умер бы в
этот самый момент, то не нашлось бы оков, за счёт которых он
смог бы вернуться обратно в этот мир3».
|