[Поэтапная
практика описана, например, в Мадджхима никае 107]:
Нравственность
"Можно, брахман, описать постепенную тренировку, постепенную
практику, постепенное совершенствование в этой Дхамме и Винае. Брахман,
подобно тому, как когда умный объездчик лошадей заполучает превосходного
чистокровного жеребца, он вначале заставляет его привыкнуть к ношению
удил, а затем тренирует его далее, точно так же, когда Татхагата
заполучает человека, которого нужно обуздать, он вначале тренирует
его так: "Ну же, монах, будь нравственным, сдерживая себя соблюдением
Патимоккхи, [будучи] совершенным в поведении и средствах, видя опасность
в мельчайшей оплошности, тренируйся, соблюдая правила тренировки".
Охрана дверей чувств
Когда, брахман, монах [стал] нравственным… и видит опасность в мельчайшей
оплошности, тренируется, соблюдая правила тренировки, тогда Татхагата
обучает его далее: "Ну же, монах, охраняй двери своих способностей
[органов] чувств. Видя форму глазом, не цепляйся за её образ и черты.
Ведь если ты оставишь способность глаза неохраняемой, плохие, неблагие
состояния алчности и грусти могут наводнить тебя. Практикуй путь
сдерживания, охраняй способность глаза, предпринимай сдерживание
способности глаза.
Слыша звук ухом…
Обоняя запах носом…
Пробуя вкус языком…
Касаясь осязаемой вещи телом…
Познавая умственный феномен умом, не цепляйся за его образ и черты.
Ведь если ты оставишь способность ума неохраняемой, плохие, неблагие
состояния алчности и грусти могут наводнить тебя. Практикуй путь
сдерживания, охраняй способность ума, предпринимай сдерживание
способности ума".
Умеренность в еде
Когда, брахман, монах [умело] охраняет двери своих способностей
[органов] чувств, тогда Татхагата обучает его далее: "Ну
же, монах, будь умерен в еде. Мудро осмысливая, употребляй пищу,
собранную с подаяний, не ради развлечений, не ради упоения, не
ради физической красоты и привлекательности, а просто ради стойкости
и продолжительности этого тела, чтобы устранить дискомфорт, [тем
самым] поддержать [ведение] святой жизни, осознавая: "Так
я устраню старые чувства [голода] и не создам новых чувств [от
переедания]. Я буду здоровым, не буду [этим] порицаем, буду пребывать
в облегчении".
Бодрствование
Когда, брахман, монах [стал] умеренным в еде, тогда Татхагата
обучает его далее: "Ну же, монах, предавайся бодрствованию.
Днём, во время хождения вперёд и назад и сидения, очищай свой
ум от тех состояний, что создают препятствия. В первую стражу
ночи, во время хождения вперёд и назад, [а также во время] сидения,
очищай свой ум от тех состояний, что создают препятствия. В срединную
стражу ночи ложись на правый бок в позе льва, положив одну ступню
на другую, осознанным и бдительным, предварительно сделав в уме
отметку, когда следует вставать. После подъёма, в третью стражу
ночи, по мере хождения вперёд и назад, [а также во время] сидения,
очищай свой ум от тех состояний, что создают препятствия".
Осознанность и бдительность
Когда, брахман, монах предан бодрствованию, тогда Татхагата обучает
его далее: "Ну же, монах, обладай осознанностью и бдительностью.
Действуй с бдительностью, когда идёшь вперёд и возвращаешься…
когда смотришь вперёд и смотришь в сторону… когда сгибаешь и разгибаешь
свои члены тела… когда несёшь одежду и внешнее одеяние, свою чашу…
когда ешь, пьёшь, жуёшь, пробуешь… когда мочишься и испражняешься…
когда идёшь, стоишь, сидишь, засыпаешь, просыпаешься, разговариваешь
и молчишь".
Затворничество
Когда, брахман, монах [стал] обладать [достаточной] осознанностью
и бдительностью, тогда Татхагата обучает его далее: "Ну же,
монах, затворись в уединённом обиталище: в лесу, у подножья дерева,
на горе, в ущелье, в пещере на склоне холма, на кладбище, в джунглях,
на открытой местности, у стога соломы".
Он затворяется в уединённом обиталище: в лесу... у стога соломы.
После принятия пищи, вернувшись с хождения за подаяниями, он садится
со скрещенными ногами, держит тело выпрямленным, устанавливает
осознанность впереди.
Оставляя алчность к миру, он пребывает с умом, свободным от алчности.
Он очищает ум от алчности. Оставляя недоброжелательность и злость,
он пребывает с умом, свободным от недоброжелательности, сострадательный
ко всем живым существам. Он очищает ум от недоброжелательности
и злости. Оставляя лень и апатию, он пребывает свободным от лени
и апатии – осознанным, бдительным, воспринимая свет. Он очищает
свой ум от лени и апатии. Отбрасывая неугомонность и сожаление,
он пребывает невзволнованным, с внутренне умиротворённым умом.
Он очищает ум от неугомонности и сожаления. Отбрасывая сомнение,
он пребывает, выйдя за пределы сомнения, не имея замешательства
в отношении [понимания] благих [умственных] состояний. Он очищает
свой ум от сомнения.
Джханы
Отбросив эти пять помех, изъянов ума, которые ослабляют мудрость,
будучи отстранённым от чувственных удовольствий, отстранённым
от неблагих состояний [ума], он входит [в первую джхану] и пребывает
в первой джхане, которая сопровождается направлением [ума на объект
медитации] и удержанием [на нём], с восторгом и удовольствием,
что возникли из-за [этой] отстранённости.
С угасанием направления и удержания он входит [во вторую джхану]
и пребывает во второй джхане, в которой наличествуют уверенность
в себе и единение ума, в которой нет направления и удержания,
но есть восторг и удовольствие, что возникли посредством сосредоточения.
С угасанием восторга он пребывает невозмутимым, осознанным, бдительным,
всё ещё ощущая приятное телом. Он входит [в третью джхану] и пребывает
в третьей джхане, о которой благородные говорят так: "Он
невозмутим, осознан, находится в приятном пребывании".
С оставлением удовольствия и боли, равно как и с предыдущим угасанием
радости и грусти, он входит [в четвёртую джхану] и пребывает в
четвёртой джхане, которая является ни-приятной-ни-болезненной,
характеризуется чистейшей осознанностью из-за невозмутимости.
Таково моё наставление, брахман, тем монахам, которые находятся
в [процессе] высшей тренировки, чьи умы ещё не достигли цели,
которые пребывают в устремлении к высочайшей защите от подневольности.
Но эти вещи ведут и к приятному пребыванию здесь и сейчас, и к
осознанности и бдительности для тех монахов, которые араханты,
чьи пятна [умственных загрязнений] уничтожены, которые прожили
святую жизнь, сделали то, что следовало сделать, сбросили тяжкий
груз, достигли своей цели, уничтожили оковы существования и полностью
освободились посредством окончательного знания".
МН
107
I.
Как видите, практика джханы – результат специфического образа
жизни самообуздания. Когда сказано "будь нравственным, сдерживая
себя соблюдением Патимоккхи", то можно свести это к 8 или
10 правилам поведения и исключить остальные правила, которые относились
к социальным обстоятельствам того времени. Другими словами, этот
образ жизни применяется не только к монахам. Даже если вы не носите
монашеские одеяния, но хотите практиковать, то правила Патимоккхи
применимы и к вам – не технически, но в своей сути восьми правил,
что являются необходимыми для начала тренировки самообуздания.
Пять правил (паньча-сила) удерживают вас от поведения, которое
свойственно животным, и позволяют накопить достаточно заслуг,
чтобы получить хорошее перерождение. Но если вы считаете себя
тем, кто практикует Дхамму, то нужно понимать, что вы просто обязаны
соблюдать 8 правил.
Фраза "Ну
же, монах…" означает "Итак, ты хочешь начать практику – тогда давай, следуй этой дисциплине. И когда ты приступишь к
ней, тебе необходимо видеть опасность в мельчайшей оплошности".
Оплошность здесь относится к чувственности, отвращению, недоброжелательности,
а не к техническим аспектам и формулировкам правил и предписаний.
Поначалу,
возможно, вы подойдёте к правилам с некоторой одержимостью, но
это нормально. Со временем вы привыкнете и оставите этот невротический
аспект. Однако вы должны продолжать видеть ценность дисциплины
и опасность её нарушения, потому что будете знать, что нарушение
разрушает ваше старание. Если вы не боитесь нарушить правила поведения,
то это потому, что вы не видите в них основы для постижения Дхаммы.
Незнание этого означает, что вы станете беспечными – ведь вас
не будет мотивировать страх от последствий проступков.
Этот момент
часто неправильно понимают даже те, кто соблюдает правила поведения
и ценит их. Они соблюдают их из-за веры, культурного давления,
авторитета, традиции или же наставлений некоей группы медитирующих,
к которой они себя относят. Но они не видят того, как именно эти
правила помогают им обуздать себя. Так что даже если внешние обстоятельства
мотивируют их быть сдержанными, глубоко внутри эти люди полагают,
что все эти различные вещи, которые они осуществляют, каким-то
волшебным образом способствуют опыту джханы или просветлению,
а достижение оных в свою очередь будет означать, что им больше
ничего не нужно будет делать. Другими словами, они не видят прямой
связи между тем, что они могут делать с помощью собственного выбора
при сдерживании чувств и развитии правильного контекста, который
неизбежно приведёт к очищению ума и просветлению. Они просто что-то
делают, что, как они считают, приведёт к опыту джханы и последующему
просветлению.
II.
Второй этап постепенной тренировки – охрана дверей чувств. Это
"периферийная осознанность", не-цепляние за "образ
и черты" того, что вы видите, слышите, нюхаете, пробуете
на вкус, чего касаетесь телом и о чём думаете умом.
Это не значит,
что вы отключаете свои чувства. Образы и черты переживаемого объекта
чувств всегда на периферии. Вы не видите образов и черт. Например,
когда вы смотрите на знак, на котором написано "Стоп",
вы видите буквы, цвет, форму. Но смысла "вам надо здесь остановиться,
вам нельзя проехать дальше" нет на самом знаке. И тем не
менее вы переживаете это, когда ваши глаза видят знак. Это "черты"
этого знака, его смысл и значимость. Я говорю об этом потому,
что практику сдерживания чувств часто смешивают с воззрением,
что нужно закрыть органы чувств, не смотреть, не слышать и так
далее. Но даже если вы сделаете так – вы не сможете увидеть значимость
и этого в том числе – образов и черт того, что вы делаете – а
ведь это то, где вы должны начать распознавать, что сдерживание
чувств вообще происходит. Короче говоря, когда вы обуздываете
органы чувств, вам нужно заранее знать, до совершения действия,
будет ли поступок корениться в жажде, отвращении, отвлечении.
Допустим,
случилось что-то, возникла чувственная возможность, которая начала
на вас давить. Теперь у вас есть выбор как умственно пребывать:
опираясь на образы и черты, которые способствуют увеличению страсти,
либо на образы и черты, которые ведут к бесстрастию. Есть две
эти опции, и вы должны обратиться либо к первой, либо ко второй.
В любом случае, давление уже появилось, и вы не можете его отменить,
ведь вы уже что-то увидели. Вы лишь до некоторой степени контролируете
органы чувств, поэтому можете попытаться избежать каких-то зрелищ,
но всё равно всякое разное будет происходить, потому что ваши
органы чувств находятся в мире. И когда что-то происходит, вам
нужно позволить этому быть, но без нарушения дисциплины. Таков
порядок развития. Вот почему дисциплина идёт в самом начале.
Если вы сдерживаете
органы чувств правильно, то это не потребует усилий. Вам не нужно
пытаться выдрать себе глаза, отрезать уши и так далее, чтобы не
переживать объекты, которые могли бы вызвать у вас давление из-за
страсти или отторжения. Всё, что вам нужно сделать – это удостовериться,
что когда ваши глаза видят, когда уши слышат, то вы не наслаждаетесь,
не принимаете, не приветствуете, не поддерживаете образы и черты,
увеличивающие страсть, – образ красивого, образ приятного, образ
не-опасности, образ "дружественности и не-угрозы" – ведь все эти смыслы являются признаками чувственности. А когда
ваши органы чувств воспринимают что-то неприятное, вы, аналогичным
образом, не пытаетесь избавиться от этого, отрицать это, сопротивляться
этому, взращивать отвращение к этому.
Если бы мы
могли в самом деле видеть опасность желания чувственных наслаждений,
то всё это никогда бы не воспринималось как безопасное, дружественное,
уместное, приятное. Вместо этого оно воспринималось бы как яма
с горящими углями, отравленный напиток, ловушка, уловка и так
далее. Эти смыслы имеют место, и вы не должны устранять смыслы
чувственных удовольствий. Отнюдь, вместо этого вы должны перестать
потворствовать им и искать прочие смыслы, которые могут также
иметь место, но которые вы могли игнорировать из-за вашей привычки
потакать страсти.
Можно возразить:
вместо обращения внимания на образы красивого я могу начать смотреть
на образы отвратительного (асубха-нимитта), что успокоит ум. Да,
но вы не должны делать этого из-за отвращения или желания избавиться
от приятных аспектов или же ради устранения давления, которое
они на вас оказывают, поскольку ни то, ни другое вам не принадлежит.
Допустим, ваш глаз под давлением, он хочет видеть красивые вещи.
Всё что вам нужно в этой ситуации – это поддерживать контекст
"не-красивого", контекст угрозы и опасности, и оставить
его с этим. И вы выйдете победителем, поскольку это фундаментальный
контекст, который подавляет и устраняет такие неблагие мысли.
"По мере того как я пребывал так, будучи прилежным, старательным,
решительным, мысль, [вызванная] чувственным желанием, возникла
во мне. И я понял: "Эта мысль, [вызванная] чувственным желанием,
возникла во мне. Она ведёт к моей собственной болезненности, к
болезненности других, болезненности моей и других. Она препятствует
мудрости, создаёт сложности, уводит от ниббаны". Когда я
обдумал: "Она ведёт к моей собственной болезненности",
эта мысль утихла во мне. Когда я обдумал: "Она ведёт к болезненности
других", эта мысль утихла во мне. Когда я обдумал: "Она
ведёт к болезненности моей и других", эта мысль утихла во
мне. Когда я обдумал: "Она препятствует мудрости, создаёт
сложности, уводит от ниббаны", эта мысль утихла во мне"
МН
19
Вот почему Будда говорит, что если вы развиваете свой ум, в красивом
вы будете способны видеть отвратительное. Вы не меняете красивое
на отвратительное – смыслы красивого остаются теми же – но через
них вы видите отвратительное, видите опасность:
"Вот, Ананда, когда монах видит форму глазом… слышит ухом
звук… чует запах носом… пробует вкус языком… трогает осязаемую
вещь телом… познаёт умственный феномен умом, в нём возникает приятное,
в нём возникает неприятное, в нём возникает и приятное и неприятное.
Если он пожелает: "Пусть я буду пребывать, воспринимая не-отвратительное
в отвратительном" – он пребывает, воспринимая не-отвратительное
в отвратительном.
Если он пожелает: "Пусть я буду пребывать, воспринимая отвратительное
в не-отвратительном" – он пребывает, воспринимая отвратительное
в не-отвратительном.
Если он пожелает: "Пусть я буду пребывать, воспринимая не-отвратительное
и в не-отвратительном и в отвратительном" – он пребывает,
воспринимая не-отвратительное и в не-отвратительном и в отвратительном.
Если он пожелает: "Пусть я буду пребывать, воспринимая отвратительное
и в не-отвратительном и в отвратительном" – он пребывает,
воспринимая отвратительное в не-отвратительном и в отвратительном.
Если он пожелает: "Избегая и не-отвратительного и отвратительного,
пусть я буду пребывать в невозмутимости, осознанным и бдительным"
– он пребывает в невозмутимости к этому, будучи осознанным и бдительным"
МН
152
Вы не начинаете с нейтральной позиции. Изначально в вашей практике
нет равного выбора между красивым и отвратительным – вы начинаете,
когда красивое целиком охватывает и подавляет вас. Ваша практика
сдерживания чувств начинается с того, что вы этого не делаете,
вы не цепляетесь к образу и чертам, и затем другие черты станут
проявляться отчётливее. А уже потом, когда проявится черта отвратительности,
цепляйтесь за неё, удерживайте её и это со временем приведёт вас
к бесстрастию, вплоть до окончательного освобождения.
Но эти полезные
черты изначально не видны, ведь вы по привычке автоматически цепляетесь
к страсти, когда контактируете с приятным, а также автоматически
цепляетесь к отторжению, когда контактируете с неприятным, с болезненным,
или же цепляетесь к отвлечению, когда контактируете с нейтральными
чувствами.
Начинать же
охрану дверей чувств надо с поддержания контекста, который не
даст вам привычно цепляться за привлекательные черты объекта,
и это касается всех органов чувств.
Поэтому вам
нужно отбросить то, в основе чего лежит страсть, отвращение, заблуждение.
Образы и черты, которые раскрываются не-цеплянием, нельзя "ухватить"
тем же способом. Вот почему вы не можете страстно желать джханы.
И именно поэтому же вы и входите в джхану: полностью оставив образы
и черты всего, что цепляется страстью или служит увеличению страсти,
злобы, заблуждения. Поэтому, конечно же, ухватывайте образ отвратительного,
ведь вы не можете ухватить его страстью. Это можно сделать только
проницательностью.
III.
Когда, брахман, монах [умело] охраняет двери своих способностей
[органов] чувств, тогда Татхагата обучает его далее: "Ну
же, монах, будь умерен в еде. Мудро осмысливая, употребляй пищу,
собранную с подаяний, не ради развлечений, не ради упоения, не
ради физической красоты и привлекательности, а просто ради стойкости
и продолжительности этого тела, чтобы устранить дискомфорт, [тем
самым] поддержать [ведение] святой жизни, осознавая: "Так
я устраню старые чувства [голода] и не создам новых чувств [от
переедания]. Я буду здоровым, не буду [этим] порицаем, буду пребывать
в облегчении".
На этом, третьем этапе, вам необходимо поддерживать правильную
мотивацию к потреблению пищи. И это обязательный этап. Не думайте,
что если вы начинаете есть в два раза меньше или вообще голодаете,
то практикуете правильно. Это уже аскетизм, который тоже обычно
практикуют неверно. Вам следует умеренно принимать пищу, не теряя
контекст во время еды. Как это делать? Вы должны есть по правильным
причинам, а не по неправильным. Поддержание такой мотивации вы
либо выбираете в своём уме, либо игнорируете. Если поддерживаете
её, то не нужно волноваться о недоедании или переедании.
Часто умеренность
в еде объединяют с идеей: "Мне нужно съесть только 20%".
Но это означает, что вы всё ещё невежественны в отношении мотивации,
что лежит в основе потребления еды. Просто уменьшая наслаждение,
съедая всего 20% от обычного, не значит, что в этом нет чувственного
удовольствия. Если же имеется любая форма страсти в отношении
пищи, то это значит, что вы не едите по правильным причинам. Поэтому
вам нужно созерцать и распознавать эти причины более ясно, а не
пытаться есть всё меньше и меньше, как обычно многие пытаются
делать.
Поэтому не
ешьте, если нет необходимости, но и не отказывайте себе в еде
только потому, что вы не знаете, в чём коренится ваша мотивация.
Практика заключается в распознавании мотивации и утверждении её
в благих причинах.
Изначально
естественным образом вы потребляете пищу из-за чувственного желания:
ради красоты тела, ради приятных вкусов, ради развлечения. Вы
не начинаете есть с очищенным умом. Но если вы едите только для
того, чтобы устранить голод, вы начнёте видеть, насколько тягостным
является потребление еды.
Вам не нужно
контролировать приём еды или следовать каким-то диетам. Подобные
внешние обстоятельства не искоренят вашей жажды, ведь жажда находится
не в еде. Всё что вам надо делать – это поддерживать правильный
контекст и тогда все ваши неправильные причины для потребления
пищи начнут угасать.
IV.
Когда, брахман, монах [стал] умеренным в еде, тогда Татхагата
обучает его далее: "Ну же, монах, предавайся бодрствованию.
Днём, во время хождения вперёд и назад и сидения, очищай свой
ум от тех состояний, что создают препятствия. В первую стражу
ночи, во время хождения вперёд и назад, [а также во время] сидения,
очищай свой ум от тех состояний, что создают препятствия. В срединную
стражу ночи ложись на правый бок в позе льва, положив одну ступню
на другую, осознанным и бдительным, предварительно сделав в уме
отметку, когда следует вставать. После подъёма, в третью стражу
ночи, по мере хождения вперёд и назад, [а также во время] сидения,
очищай свой ум от тех состояний, что создают препятствия".
Сколько [современных буддийских] учений дают вам наставления о
том, как очистить ум от заграждающих состояний? Большинство из
них всего лишь будут призывать вас фокусироваться на объекте – но как это очищает ваш ум? Люди выполняют эти техники, надеясь,
что в них не будут возникать эти заграждающие состояния, но, делая
так, они не очищают свои умы, ведь для этого ум сперва надо увидеть.
Важно понять,
что вы не можете сразу прямо начать "очищать ум", потому
что в начале вы даже не видите своего ума, уж не говоря о его
заграждающих состояниях. Многие не соблюдают правила поведения
и практику целибата – живут с умом, погружённым в чувственность,
не охраняют двери органов чувств, поэтому не видят даже образа
и черт своего ума. Сперва надо хорошо обуздать себя дисциплиной,
целибатом, увидеть опасность в мельчайшей оплошности, не потакать
образам и чертам, которые увеличивают умственные помехи, затем
тренироваться в ясности в отношении мотивации приёма еды – ведь
для многих даже это абсолютно слепая зона.
Что же касается
четвёртого этапа, бодрствования, то наблюдение собственных действий
в течение дня означает, что ваш ум остаётся с самым важным: "охраной
врат" ума, так чтобы в нём не возникло помех. Это единственная
задача, которую можно очертить посредством дисциплины, охраны
дверей чувств и умеренности в еде. Это в итоге подведёт к охране
входа перед вратами, так что вам не придётся бегать туда и сюда.
Врата – это единственный вход в город, окружённый стеной. Стена – это ваша дисциплина и сдержанность чувств. Вот почему нравственность
и целибат обязательны, если вы хотите практиковать правильно.
V.
Когда, брахман, монах предан бодрствованию, тогда Татхагата обучает
его далее: "Ну же, монах, обладай осознанностью и бдительностью.
Действуй с бдительностью, когда идёшь вперёд и возвращаешься…
когда смотришь вперёд и смотришь в сторону… когда сгибаешь и разгибаешь
свои члены тела… когда несёшь одежду и внешнее одеяние, свою чашу…
когда ешь, пьёшь, жуёшь, пробуешь… когда мочишься и испражняешься…
когда идёшь, стоишь, сидишь, засыпаешь, просыпаешься, разговариваешь
и молчишь".
Чтобы развить предыдущий этап бодрствования ещё сильнее, нужно
взять этот уже развитый контекст бодрствования, эту сторожку у
ворот, и укрепить её. Вам нужно делать это не в "формальной
медитации фокусировки", а постоянно – идёте ли вы в туалет,
вытягиваете ли руку, ложитесь ли, занимаетесь ли уборкой и так
далее. Пока вы выполняете все эти действия, ваша "сторожка"
должна быть ясной, вы не оставляете этой единственной работы по
защите контекста от заграждающих состояний ума.
Также заметьте,
на каком этапе Будда даёт эту практику. Я заостряю на этом внимание,
потому что многие пытаются начать именно отсюда, полагая, что,
если они будут сосредотачиваться на своих руках или стопах, они
практикуют осознанность и бдительность. Но в "осознанности
и бдительности" нет фокусирования, ведь это наличие воспоминания,
памятования, припоминания и развития правильного контекста до
такой степени, что он станет непоколебимым. Это означает уметь
видеть образы и черты вашего ума, его направленности, чтобы защитить
его от заграждающих состояний даже до того, как они возникнут.
Эти
образы и черты нужно распознавать на заднем фоне. Это не что-то
такое, на что вы можете смотреть прямо, ведь образы и черты находятся
на заднем фоне того, на что вы смотрите. Вы не можете видеть ум
в качестве объекта ваших органов чувств, но можете распознать
его на периферии и таким образом знать его. Таков принцип образа
ума (читта-нимитта).
VI.
Когда, брахман, монах [стал] обладать [достаточной] осознанностью
и бдительностью, тогда Татхагата обучает его далее: "Ну же,
монах, затворись в уединённом обиталище: в лесу, у подножья дерева,
на горе, в ущелье, в пещере на склоне холма, на кладбище, в джунглях,
на открытой местности, у стога соломы".
Он затворяется в уединённом обиталище: в лесу... у стога соломы.
После принятия пищи, вернувшись с хождения за подаяниями, он садится
со скрещёнными ногами, держит тело выпрямленным, устанавливает
осознанность впереди.
Оставляя алчность к миру, он пребывает с умом, свободным от алчности.
Он очищает ум от алчности. Оставляя недоброжелательность и злость,
он пребывает с умом, свободным от недоброжелательности, сострадательный
ко всем живым существам. Он очищает ум от недоброжелательности
и злости. Оставляя лень и апатию, он пребывает свободным от лени
и апатии – осознанным, бдительным, воспринимая свет. Он очищает
свой ум от лени и апатии. Отбрасывая неугомонность и сожаление,
он пребывает невзволнованным, с внутренне умиротворённым умом.
Он очищает ум от неугомонности и сожаления. Отбрасывая сомнение,
он пребывает, выйдя за пределы сомнения, не имея замешательства
в отношении [понимания] благих [умственных] состояний. Он очищает
свой ум от сомнения.
Отбросив эти пять помех, изъянов ума, которые ослабляют мудрость,
будучи отстранённым от чувственных удовольствий, отстранённым
от неблагих состояний [ума], он входит [в первую джхану] и пребывает
в первой джхане…
Если вы хотите отбросить пять помех, что и есть вхождение в джхану,
то вам необходимо жить так, чтобы ваше памятование было тщательно
утверждено. Это означает, что вы должны быть бдительны постоянно,
что в свою очередь означает, что вы должны быть умеренны в еде,
должны охранять двери органов чувств, поддерживать правила поведения,
включая целибат.
Вам нужно
не наблюдать "ощущения" или малейшие движения и мысли
вашего тела или ума, а быть осознанным в отношении правильного
контекста ситуации, в отношении отречения, в отношении опасности
утраты вашей "сторожки", в отношении опасности чувственных
удовольствий и так далее. Тогда вы сможете понять, что джхана – это утверждение ума, которое проистекает из ваших собственных
усилий по очищению самого вашего образа жизни. Это не магический
опыт, который очистит вашу жизнь за вас. Джхана – это один из
последних позитивных симптомов излечения от ран жажды, злобы,
заблуждения. Когда вы живёте в отречении подобным образом, устранив
"алчность и грусть к миру", вы оставляете помехи, вы
становитесь отстранённым от чувственных удовольствий. В вас возникает
удовольствие отречения от подверженности страданию. Вы чувствуете
себя в сохранности. Это и есть вхождение в джхану и пребывание
в ней. И другого способа её достичь не существует.
Важный момент
в том, что джхана – один из последних этапов поэтапной практики,
но многие современные учения предлагают начать именно с тренировки
джханы, минуя все предварительные этапы.
Если вы сможете
отстраниться от неблагого, то не нужно волноваться о джхане – это и есть джхана. Вам не надо беспокоиться о некоей "технике
медитации", которую, к слову, в суттах вы и не найдёте. Самое
близкое к этому, метод, для достижения джханы, это как раз и есть
поэтапная тренировка, которую мы только что рассмотрели.
Подобно тому, Пахарада, как [дно] великого океана клонится,
склоняется, наклоняется постепенно, не обрывается внезапно – точно
так же в этой Дхамме и Винае постижение окончательного знания
происходит посредством постепенной тренировки, постепенной деятельности,
постепенной практики, а не внезапно.
|